ПОРВАННАЯ ГРУДНАЯ МЫШЦА

— Рассказывают, вашей маме не очень нравилось, что сын занимается борьбой. Неужели весь мир мог и не узнать великого борца Карелина?
— На одном из турниров я сломал ногу. Дело было восьмого марта. Товарищ принес родителям портфель с моей формой и сообщил, что я нахожусь в областной больнице со сложным переломом правой ноги. Мама в сердцах решила отомстить борьбе за то, что она так искалечила сына, и сожгла форму. Но дальше этого дело не пошло. Отец сказал, что сын взрослый, ему самому решать. Мама пришла в больничную палату и только всплакнула. Через полтора месяца я прямо из больницы на костылях и в гипсе отправился в спортивный лагерь.

— Борцы постоянно сталкиваются с травмами. Вспомните самую страшную.
— Самая страшная травма — это проигрыш в финале сиднейской Олимпиады в 2000 году. Я убежден, что никакая физическая боль с этим не сравнится. А все травмы не более чем требования жанра. Единоборства их предполагают. У всех борцов, например, ушные раковины сломаны. Ничего, бывает.

— Но известно, что вам не раз приходилось бороться со сломанными ребрами. А однажды — с порванной грудной мышцей. Что заставляло вас выходить на ковер в таких ситуациях?
— Я был капитаном борцовской команды. А там совсем другие категории. Я не мог себе позволить, чтобы кто-то из соперников подумал, что с порванной мышцей Карелин не сможет бороться. Вот и получалась гремучая смесь болезненного самолюбия, которое есть у каждого лидера, и внимания, что тебе уделяют. Мне тогда тренер сборной сказал: "Нам нужен столб, на который повесят медаль, и им будешь ты. Ни один пацан из нашей команды не должен бояться своего соперника. И ты в том числе за это отвечаешь". Вот я и выходил.

— А вообще зачем вы столько лет выходили на ковер, даже когда выиграли все, что только можно?
— Вы пробовали быть лучшим в своей профессии? Пусть вам даже не платят много денег. Это же приятно. Особенно когда ты не поднимаешься среди равных, а завоевываешь такое право. Самое главное — даже не столько сама цель, сколько процесс ее достижения. Понимаешь, что ты родился в частном секторе, а уже сумел посмотреть полмира.

— Вы пришли в политику. У вас поменялся взгляд на некоторые вещи?
— Я раньше отвечал за себя и за результат своей команды. Сейчас стало больше коллективной работы. Потому что трудно изменить не такую успешную команду, как Российская Федерация, в одночасье одному. Некоторые говорят, что политика грязное дело. А я отвечу, что каждый сам выбирает методы, которыми он будет добиваться результата. Мне пока удается оставаться самим собой.

— Где сложнее: на борцовском ковре или на заседаниях Госдумы?
— Борцом быть труднее. Даже чтобы стать чемпионом страны, нужно работать годы. Депутатом намного проще — в отношении физических энергозатрат. Сейчас я пытаюсь быть честным. К себе, к окружающим, к виду спорта, которому я обязан вашим вниманием, к своей стране. Если каждый будет работать на своем месте, все гораздо быстрее сдвинется в лучшую сторону. Одна из моих любимых цитат: "Россия богата талантами. Не хватает дисциплинированных исполнителей".

ОТМЕТКИ В ОТДЕЛЕ МИЛИЦИИ

— У вас очень заметная внешность. В молодости сотрудники милиции часто документы проверяли?
— Как меня не заметить? Одни ботинки 51-го размера чего стоят! В любом случае люди на улице тебя зафиксируют. Причем неважно, есть ли на тебе награды или галстук. Мне знакомый однажды сказал: "Ты почаще в галстуке ходи, в свитере тебе не очень идет. Вид у тебя диковатый". В молодости каждый линейный отдел милиции на вокзалах и в аэропортах был местом моей постоянной отметки. Постоянно ходил, отмечался, здоровался. А в бытность курсантом мной начинали интересоваться военные патрули: что это за габаритный коротко стриженный парень? Приходилось документы доставать — командировочное удостоверение, военный билет. И всегда так было. Да даже недавно случай был. В аэропорту Иркутска сижу в кепке, наклонился. Подходит мужчина не в гражданском, требует документы. Я голову поднимаю — он сразу извиняться давай.

— Откуда взялась привычка так коротко стричься?
— Это все спор с отцом. Мне было четырнадцать лет. Он сказал, что современная молодежь ничего не умеет, кроме как лениться и носить длинные волосы. Мы поспорили: если я побреюсь под машинку, то он стрижется налысо. С тех пор это и началось.

— Вы веселый человек, Александр Александрович.
— Я должен признаться, что даже не пытаюсь специально быть в центре. Я из него просто не выхожу. По простой причине — ненавижу любую заорганизованность. Когда лифт держат по полтора часа — меня это сильно утомляет. Все ведь значительно проще: весело, непринужденно. Как в той миниатюре Юрия Никулина: "Весело взяли, весело понесли". Чтобы оставались эмоции, а не табель о рангах. Анекдоты люблю рассказывать. Только сразу предупреждаю, что непечатные.

ПОРАЖЕНИЕ И СЛЕЗЫ

— Вам приходилось плакать?
— Да, из-за поражений. Это обидно. Есть, правда, и другие поводы. Бывают положительные эмоции, которые вызывают слезы: встреча с родителями, рождение ребенка. Может, все это и сентиментально, но случалось.

— Приходилось думать, что завтра можете проиграть?
— Если с такими мыслями жить — можно сразу ложиться в саркофаг и ручки крестиком сложить. Нельзя браться за дело, думая о поражении. Нельзя сделать что-то хорошее, если ты сомневаешься. "Делай то, что должен. И будь то, что будет!" — сказал кто-то. Но мне особенно нравится фраза Николая Вавилова : "Единственный шанс больше сделать — это как можно больше на себя взвалить".

— Вы многое умеете делать?
— Я многого добился в борьбе только потому, что никогда не был совместителем. Не пытался осваивать смежные специальности. Все остальное, начиная от чтения книг и заканчивая своей семьей и родителями, к сожалению, отходило на второй план. Потому что я старался быть в первую очередь борцом. Что я умею? Могу гвозди забивать, копать землю, мебель двигать — здоровье ведь есть.

ИЗВЕСТНЫЙ БОРЕЦ И ВЕЛИКИЙ ДРАМАТУРГ

— Думали о том, сколько в своей жизни раздали автографов?
— Не думал, но, наверное, если посчитать, то население маленькой страны наберется. Сначала пытался понять, зачем ребятишкам эти клочки бумаги, на которых я расписываюсь. Сделали на календарях факсимильные росписи — не пошло. Это элемент общения, как руку пожать, проявить симпатию. Поэтому, когда я осознанно выхожу общаться с людьми, у меня всегда есть фломастер, который пишет на всем подряд.

— Когда осознали свою популярность?
— Помню, в аэропорту "Домодедово" ко мне подошел мужчина. Было это сразу после того поражения в Сиднее. И говорит мне: "Да ты сильно не переживай. Зачем кепку на глаза натянул? Я ведь тебя узнал. Ты Карелин. Не беспокойся, я тебе простил свой инфаркт". А до этого прямо в Австралию мне позвонил товарищ и произнес замечательную фразу: "До какого-то момента ты был известным борцом. Сейчас ты великий драматург. Ты ведь полстраны плакать заставил". Тогда я понял, насколько популярен в своей стране, сколько ожиданий было связано с моим выступлением.

"ВЕДРО" МЕДАЛЕЙ

— Раньше вы ездили на сборы и соревнования. Сейчас депутатская деятельность отнимает много времени. Как жена реагирует на ваше постоянное отсутствие?
— Это самое сложное. Но сказываются особенности женского характера в целом и Ольгиного — в частности. Просто могу сказать, что мне повезло.

— У вас два сына. Чем они занимаются?
— Я не люблю рассказывать о своих детях. Считаю, что дом поросенка — это его крепость. Сыновья не виноваты, что я столько медалей нахапал. Приведу один пример, чтобы вы поняли, как я к этому отношусь. У меня есть очень хороший друг — олимпийский чемпион по плаванию Александр Попов . Он оказался у меня дома на дне рождения сына. Собрались гости. Мой отец говорит мне: "Саша, у тебя ведь и медалей больше, но к нему дети относятся по-другому, уважительнее, что ли". Дело в том, что Попов для сыновей — человек с экрана. Я же могу организовать заплыв в ближайшей луже или устроить игру в чехарду. Я тот человек, который утром готовит им бутерброды перед школой. Я для них отец, а не чемпион. А ребята у меня яркие. Сами про себя смогут рассказать.

— У вас дома, наверное, музей: медали, кубки, дипломы…
— У всех, кто первый раз приходит ко мне в гости, возникает один и тот же вопрос. У всех без исключения: а медали где? Я им отвечаю: "А вы пробовали жить в музее себя самого?" Если у меня медалей ведро, куда их вешать? К тому же у меня дома — дети, на них же будут влиять отблески. Им и так нелегко.

— А все-таки где медали?
— В ведре. Шучу. Лежат в шкафу, в коробке.

КНИГИ ВМЕСТО ТЕЛЕВИЗОРА

— Чувствуете себя обеспеченным человеком?
— Да. Я всегда жил по средствам. С учетом того, что я жадина. По количеству медалей это ведь очевидно? Основное достижение — не боялся работать. Никогда не завидовал, а пытался сам чего-то достичь. В том числе и в отношении достатка для семьи и родителей.

— Есть вещи, без которых вы не можете обойтись?
— Еда.

— Некоторые называют мобильный телефон…
— Телефон и телевизор — это суррогаты общения. Пробовали общаться под музыку, которая играет фоном? Или попробуйте нормально поговорить при работающем телевизоре. Через пять минут начинаешь отвлекаться на него. То же самое с телефоном, когда ты сидишь и ждешь, что он сейчас зазвонит.

Не могу без книг. Считаю, что до нас уже все сказано емко и ярко. Все, о чем мы разговариваем, это всего лишь попытка сымпровизировать. Если бы мне предложили выбрать две самые нужные книги, то я бы выбрал сберегательную, а также о вкусной и здоровой пище.

— Известно, что недавно на день рождения вам подарили томик стихов Бориса Пастернака. Вы любите серьезную литературу?
— У меня, как у всех нормальных людей, возникают вопросы о том, кто мы такие, почему так к себе относимся, почему наши мужественные мужчины могут заплакать в самый неподходящий момент. Считаю, что наиболее емко обо всех нас писал Достоевский. Также очень нравится философия Бердяева.

— Откуда такая любовь к литературе, не очень типичная для спортсмена?
— Однажды тренер сказал мне: "Есть мнение: хорошо борись — и у тебя все будет. Но это не совсем верно. Поэтому не забывай, что ты должен уметь читать и писать". Многие ребята в команде читали, хотя стеснялись об этом говорить. А потом наступило замечательное время, когда книги можно было не только обменивать на макулатуру. Помню, ездил на соревнования в Кишинев. У них в городском парке продавали книги. Когда я оттуда уехал, у меня была одна сумка с формой, а вторая — с книгами.